Смотрящая на дождь

Наши имена уберут отовсюду,
наши имена позабудут потомки.
Сказано: не привыкайте к чуду,
чтобы от него не остались обломки.

Черепки, обломки да обрывки повсюду,
мёртвые колодцы, скользкие обрывы.
Как бы нам хотелось ныне видеть чудо!
Только вместо чуда — чёрные дыры.

Дыры от пуль, гнойники да нарывы,
впалые глазницы, надежды ни капли...
И тогда приходит чудо: умножаются рыбы,
Бог идёт по волнам. Чудо живо! Не так ли?

2007

Вот двенадцать ключей
и каждый из них
от какой-нибудь двери.
Мне не уехать, я знаю,
мне не уехать.

Есть только один Человек,
который мне ещё верит,
есть только один —
и я Ему верен до смерти.

Ты не войдёшь сюда,
выкинь свои отмычки,
я — хранитель ключей,
здесь моя битва,
её не измерить.

Скоро заплачут смычки,
наводчик выверит цели,
свирель пропоёт
самые грустные трели.

Ты — не скрипач,
сегодня моя сюита.
Мне не уехать.

Не быть мертвецами, не быть мертвецами,
и даже за гробом не плыть по теченью,
и даже под пулями и под резцами
не стать чьей-то тенью, жить жизнью весенней.

Не быть мертвецами, петь гимн Воскресенью, —
такая задача, такое призванье —
прислушаться к вечному сердцебиенью,
быть воином верным не по названью...

Живые к живым, а мёртвые к мёртвым.
Живой Путевождь нас выводит из мрака.
Бесстрашным сердцам, к воскресенью простёртым,
открыты дороги! И нет больше страха.

2007

Я не живу, я выживаю.
Как колкий лед глотаю боль,
и всё острее понимаю,
что выбрал гибельную роль.

Герой мой обречен скитатья,
как Каин в мире одинок,
и бесконечно расставаться
на неизвестно долгий срок.

Страницы пьесы истрепались,
сюжет исчерпан и не нов:
всё было, мы уже прощались,
всё будет, мы простимся вновь.

Я уповаю лишь на чудо,
надеюсь — в предзакатный час
придёт Любовь из ниоткуда,
и, как детей, простит всех нас.

2007

Мы чувствуем что девочка жива,
мы слышим как колышится едва
в аквариуме желтая вода,
как в доме замыкают провода,

как в коме отлетает навсегда
скорбящая и льдистая душа.
И мы стоим за дверью не дыша,
а хвоя падает, иголками шурша.

Великое свершают неспеша...
Безликая стучится в двери смерть,
но мы должны, но мы должны успеть —
успеть узнать — о чем нам нужно петь.

Одно лишь слово, как свеча горит,
для тех кто жив, и мертв, и просто спит.
На облаках — спасительная кровь,

Настоящие люди в полях кукурузы,
в непокошенных смертью полях,
над росистой травой и землей заскорузлой
на лучистых проплыли конях.

Настоящие люди на льдинах искристых,
на собаках и быстрых санях
оторвались от самых нечистых чекистов,
объяснились с врагом на мечах.

Настоящие люди могил не имеют,
не умеют сдаваться в полон,
на земле их ничто никогда не согреет
и никто не узнает имен.

Только утром осенним иль вечером тихим
чья-то девочка следом пойдет,

— Возьми меня на Свои ладони,
возьми меня в теплые руки,
возми меня в Свое сердце,
дай согреться.

— Если возьму тебя на ладони,
если возьму тебя в теплые руки,
то ты растаешь, ведь снежинки
в тепле умирают.

— Я не умру, ибо жизнь не тает.
Вспомни меня в Своем бессмертьи.
Святки, зима, колядуют дети...
И я взлетаю.

2007

"Возлюбим друг друга да единомыслием исповемы..."

Мы всё равно не сможем друг без друга,
мы всё равно, мы всё равно
не вырвемся из замкнутого круга,
предрешено, предрешено.

Переступая немощные тени,
всё ближе к нам, всё ближе к нам,
идёт палач к своей заветной цели
и входит в храм, и входит в храм.

Замкнём же круг, сомкнём свои объятья,
уже заря, уже заря.
Мы жили вместе и умрём, как братья,
у алтаря, у алтаря.

2006