Вы здесь

Светлана Коппел-Ковтун

Дождик-Моросит

У Касеньки есть знакомый дождик, зовут его — Моросит. Он не поливает тропинки в саду как настоящий дождь, а только слегка орошает их. Умываются таким дождиком и деревья, и кусты, и крыши домов, и травка. Даже птички на ветках сидят взъерошенные, мокрые.
А мама выглядывает в окошко и говорит:
— Опять дождик моросит: на улицу идти не велит...

Касины жучки

Касины жучки

Если незаметно подкрасться к оранжевым лилиям, которые растут на клумбе, можно собрать в ладонь жучков-пискунов. Они живут на лилиях. Жучки эти — не кусаются, хоть и похожи слегка на жуков-кусючек. Зато, если их зажать в ладошке, начинают пищать.
— Мама, мама, вот послушай! Жучки пищат!
— Пищат? — удивляется мама. — Вот это да! Сколько лет прожила, а не знала, что такие на свете есть. Ты у нас — настоящая первооткрывательница...

Бремя души

Делись со мною тем, что знаешь,
И благодарен буду я.
Но ты мне душу предлагаешь —
На кой-мне чёрт душа твоя!..
(М. Лермонтов. «Из Шиллера», 1829)

Да, человеку и собственная душа — непосильное бремя, что уж говорить о чужой. Вспоминается диалог из «Так говорил Заратустра» (Ф. Ницше, 1885)...

Чтобы стать лучше себя

Пишу эти строки, а на коленях у меня бегает маленький белый крысёнок: я глажу его, обнимаю ладонью, а он нежно вылизывает мои руки, выказывая свою любовь. И делает это он вовсе не потому, что мама-крыса научила его каким-то правилам приличного поведения, и не потому, что он считает это своим долгом по отношению ко мне, а просто потому, что любит, потому что его крысёнкино сердце отзывается благодарностью на мою любовь. Если бы так же просто было с любовью у людей!..
Стена... Я всё время вижу её, ощущаю... Сколько не пыталась пройти мимо неё, уйти от неё или, наконец, пролезть сквозь неё — ничего не получалось. Стену можно только преодолеть, но как? Сквозь стены живые люди не ходят, а призраки — это слишком безрадостно. Мне казалось, что стену можно просто отодвинуть: когда-то мне удалось это. Наткнувшись на стену, я просто толкнула её и куда-то вытолкнула. Наружу, наверное. Правда, позже эта же стена рухнула где-то позади и, кажется, внутри...

«Хвалимся и скорбями...»

Беседа с православным психологом Татьяной Бобровских

Современный человек слишком перегружен, его жизнь переполнена стрессами, с которыми он не в силах справляться. Пока он мечется в поисках решения одной проблемы, на него наваливается другая, за ней третья... Результат — депрессии и нервные срывы. О том, как помочь себе, как защитить себя в конфликтных ситуациях, мы беседуем с православным психологом Татьяной БОБРОВСКИХ...
Знакомство началось со странного вопроса. Маленький человек, почти карлик, с угрюмым круглым лицом и щупленьким тельцем, спросил меня:
— Сколько стоит посмотреть на небо?
Мы сидели в парке на скамейке, вокруг нас всё кричало о покое и тишине. Рядом не было ни души. Я даже не заметил, как появился этот непонятный, странный субъект...
Рене Магритт. «Сын человеческий» (1964)

Быть человеком

Что это значит — быть человеком? Не знаю, много ли найдётся сегодня людей, задающихся этим вопросом. Думаю, большинство озадачено лишь тем, как быть успешным, богатым, счастливым, любимым, знаменитым — «крутым» в общем. Как бы и не важно кем, важнее каким. Разумеется, преуспевающим и счастливым — потребителем! Слово «человек» как бы выпадает не только из словосочетания, но из зоны нашего внимания. Оно кажется вполне понятным и без размышлений: все мы — люди, и ничто человеческое нам не чуждо. И всё же, попробуем поразмышлять...

Отрывок из повести «Макаровы крылья»

Повсюду — глаза. Ожидающие, надеющиеся, голодные. До зарплаты ещё неделя, даже больше, а мы уже недоедаем. Сидим на каше да хлебе. Нет, это, конечно, не голод! Что мы знаем о голоде? Да почти ничего, слава Богу! Есть не досыта даже полезно. С духовной точки зрения. Вот только стыдно перед неразумными животными, которые ничего не знают о пользе недоедания. Они просто смотрят, даже не в глаза, а прямо в сердце, и умоляют...

Жил человек, который не отличал себя от слов. Он думал словами, говорил словами, питался словами, радовался словами, страдал словами, ненавидел словами, дружил словами... И чего он только ни делал словами и со словами! Он говорил очень, очень много и часто понапрасну. Говорить было его смыслом, его делом, его страстью, его жизнью. Порой его пытались заткнуть, как фонтан. Но слова лезли у него из глаз, из ушей, изо рта... Страшное было зрелище!

Страницы